Герой. Часть 1






От автора: Я уже давно задумываюсь о смысле жизни, что она дает нам, чего лишает и на что вдохновляет. Жить тяжело, уметь жить – это искусство, которому нам приходится учиться в ходе жизни. Душа дана, чтоб ощущать, а тело нам – чтоб воплощать заветные мечты. Шаг за шагом, и наивысшая точка будет достигнута. Нужно просто ценить то, что у нас есть, стремиться к тому, чего еще нет, и ни за что не отпускать то, что дорого, пусть даже оно имеет крылья.




1
Время медного дождя, то есть осени, подошло к концу, и тут же на смену пришло время белого дождя – зимы. Этот период с самого первого дня начал распространять свою власть по всему миру, обрушивая на землю сильные холодные ветры и суровые снегопады. Весь Га’Хуул преобразился: вокруг преобладали белые цвета; лес, густой и непроходимый, сейчас полностью опал, от деревьев остались только голые стволы. Он спит. А на Великом Древе всегда кипит жизнь, независимо от погоды и времени года. Тут живут совы, великие стражи Га’Хуула, которые славятся своей благородностью, уничтожают зло и порождают добро.
Праздник урожая, когда все совы, самые старшие и самые младшие, собирают сочные ягоды молочника, удался на славу, и как всегда завершился большим пиршеством, где хмельные напитки испиваются очень быстро, жареные полевки уничтожаются с неимоверной скоростью, а песни никак не могут удержаться в голове и хриплыми звуками вырываются из горла птицы, совсем не имеющей слуха. Это был последний день, когда обитатели Древа ели приготовленное мясо, которое в холодное время раздобыть очень сложно - мелкие звери устроились на зимнюю спячку, или уже зацапаны каким-нибудь хищником, так что охотиться бесполезно. Теперь ежедневное меню в обеденном зале будет состоять из блюд, приготовленных из ягод молочника, которые и собирали на празднике урожая: это чай, тушеный молочник, всевозможные булочки, вареный молочник, хлеб и ароматный суп. Все эти блюда могут спокойно конкурировать с мясом и по вкусу, и по сытности.
Время белого дождя – самое спокойное время для сов, ведь не приходится выполнять работу, связанную со сбором ягод и охотой, потому что все нужные запасы уже сложены на кухне. Но одновременно этот период самый тяжелый – холодные ветры мучают птиц, особенно тех, кому они залетают прямо в жилище, вызывая простуду.
Где то далеко-далеко, за синим морем, поднимается солнце. Совы – ночные птицы, и поэтому все они сейчас как сонные мухи и с одной мыслью в голове – предаться отдыху. Мадам Плонк, певица Великого Древа, по обычаю вышла из своих «апартаментов», съежилась от холода и подлетела к арфе, где ее уже поджидали змеи-музыканты. Мадам Плонк расправила грудь, расслабила крылья, передавая всю силу в голосовые связки, и под струнную мелодию запела нежнейшим голосом колыбельную песню. Звучание лилось так спокойно, мелодично и приятно, так что веки сами прикрывают глаза, и сны о добре берут сознание под свой контроль. Плонк, несомненно, лучшая певица Великого Древа, а может быть и всего мира.
Вот по ветке огромного дерева ползет змея со светло-розовым оттенком чешуи. Это домашняя змея, или прислуга, как они себя называют. Они слепы, и на месте несуществующих глаз заметны две неглубокие ямки. Но слепота не мешает им видеть мир, для чего не обязательно иметь глаза. Они видят мир своим нутром, чувствуют телом, что иногда даже лучше, чем всевидящий совиный глаз.
Прислуга заползла в дупло, которое она обслуживает, и предложила жильцам чая, который она принесла на своей спине в ореховой скорлупе.
- Кто хочет чая? – прошипела она, изредка высовывая свой раздвоенный язык.
Молодая пара, умостившись на ложе из смеси пуха, выщипанного из-под крыльев, и старого мха, почти спала. Первой, как всегда, пробудилась Аллин.
- Здравствуй, Бинди, – поприветствовала она старую змею.
Аллин всегда здоровалась со знакомыми, прежде чем начать разговор, какой степени важности он бы не был. Вежливость у нее всегда на первом плане, и она никогда не грубит и всегда избегает споров и громких разборок. По внешности она, в общем, как и все сипухи: белоснежный лицевой диск в форме сердечка, обведенный темной каймой, и грудка молочного цвета в черную редкую крапинку. Передняя кромка крыльев украшена бахромкой, служащей для бесшумного полета, и вместе со спиной и оперением имеют насыщенный светло-коричневый цвет, где тоже редко разбросаны черные точки. Глаза ярко-оранжевые, где в центре «плавает» черный зрачок крупных размеров; клюв светло-розовый, глянцевый, переливающийся на солнце, лапы средней длины, покрытые до самого низу белым пухом. Но что-то есть в ней особенное, и эту особенность первым заметил Брион, который тоже подал голос:
- Ты принесла молочниковый чай? Спасибо, в такое холодное утро он в самый раз.
Голос звучал резво и грубо, и был таким же жестким, как и его владелец. Но и струнки нежности играют в приобретенной суровости, только глубоко внутри. Брион вытянул правую лапу, которая была ближе всего к старой змее, ухватил потертыми когтями чашку из ореховой скорлупы, облегчив ношу прислуге. Он протянул маленький сосуд к клюву Аллин, выжимая из себя всю любовь до капельки, из всех сил сдавливая угольный желудок истинного, заядлого бойца.
- Пей, детка, тубе нужно хорошенько согреться, ты же высиживаешь яйцо, - заботливо проговорила домашняя змея.
Да, у этой молодой, любящей друг друга парочки скоро будет птенец, маленький и пушистый. Будущая мама его высиживает уже пятый день, тогда как инкубационный период составляет тридцать два дня, и иногда давала заняться этим делом отцу, но совсем ненадолго. «Я же мать, - говорила она, – и я чувствую каждое его движение…»
- Но это же не означает, что я не в состоянии сама позаботиться о себе, взять чашку чая или еще что-нибудь… - Возмутилась птица, и тут же стала освобождать лапу, чтоб самой взять ореховую скорлупу и наполнить желудок горячим напитком. Хотя Бинди прекрасно знает, что Аллин очень любит, когда за ней ухаживает муж.
- Не стоит, - отговаривал ее Брион, – у тебя же есть я.
- Он все правильно говорит, – поддержала его Бинди. – Не стоит стыдиться того, что ты сейчас немного беспомощна.
- Но я совсем не беспомощна! - Упрямствовала птица. – И я вам это докажу.
И Аллин продолжила вытягивать лапы, которые были глубоко зарыты с мягкой смеси пуха и мха.
- Не будь упрямой, – ласково сказал Брион.
Он левым крылом накрыл жену и прижал к себе, чтоб ей не было холодно, и чтоб она не противилась и не пыталась доказывать свою небеспомощность.
Аллин тут же успокоилась, почувствовав тепло от любимого, перестала ерзать лапами и стала послушно пить кипяток с чашки. Приятное чувство, когда жидкое тепло растекается по телу и согревает в зимнюю стужу, заставило птицу невольно улыбнуться и прислушаться к настойчивому характеру Бриона.
Вдруг в дупло ворвался порыв холодного ветра. Он метался туда-сюда, отбиваясь от стен жилища, и потом, окончив свое пакостное дело, убрался вон. Боевые когти раскачивались из стороны в сторону, издавая приятный звон. Вопреки тому, что любое оружие запрещалось хранить в дупле, Брион, заядлый вояка, помещал боевые когти на самом почетном месте, на ржавом гвозде, вбитом над проемом. Он не мог прислушиваться к этому закону, потому что с оружием он чувствует себя намного увереннее и спокойнее, чем без него.
- Я обязательно обращусь к королю, - сердито начала шипеть прислуга, опомнившись от неожиданного визита незваного гостя, – чтоб он предоставил вам другое дупло! Тут просто невозможно жить, а вам еще и малыша растить, воспитывать! – возмущалась слепая змея.
Дупло, в котором живет молодая пара, принадлежит к тем немногим, куда постоянно залетает ветер, нагоняет холоду и снегу, а потом трусливо улетает.
- Но зато тут не жарко во время янтарного дождя, солнечного лета, которое тоже нас не щадит и сильно не радует, и этот ветерок нам помогает немного освежиться, когда там, снаружи, царит зной, – переубеждал Брион прислугу.
- И не пытайся меня переубедить. Вон смотри, как Аллин замерзла, вся аж трусится, – настаивала Бинди. – Это никуда не годится. Спокойного света, если оно, конечно, будет у вас спокойное, чего я вам и желаю. Брион, ни за что не отпускай ее, чтоб она из совы не превратилась в ледышку.
Слепая змея торопливо выползла из дупла. Аллин приклонила голову к Бриону и утопила свой клюв в его перьях в области шеи, где под цветастым окрасом таится мягкий пух.
- Спокойного света, – прошептал боец.
Но ответа он так и не услышал. Аллин уже крепко-крепко спала, изредка вздрагивала во сне и что-то выговаривала, но очень невнятно, так что смысл слов разобрать невозможно. Что ей снится? Брион обязательно это спросит, но только уже завтра, когда на мир упадет тьма. Луч солнца протянул длинную полосу, которая оканчивалась на стене. Она хотела добраться до спящих сов, но это у нее никак не удавалось.

2
Брион открыл глаза. Дневное светило опускалось за горизонт, и на Га’Хуул постепенно надвигалась тьма. Аллин все еще спала. Она была в той же позе, что и раньше. Вздрагивания уже давно прекратились, кошмары покинули сознание молодой совы, и ненапряженный сон окунул птицу в беззаботный полет над миром справедливости и бесконечного добра. А разве добро может быть бесконечным? Только во снах, где мы можем прогуляться в мире своей мечты, быть рядом с тем, кого желаешь любить, и любишь, радуясь взаимности. Но только во сне…
Боец аккуратно встал с настила, не потревожив жену. Он пошел в противоположный угол дупла, где на ржавом крючковатом гвозде висели боевые когти. Брион внимательно, как и всегда, осмотрел их. На отполированном клыке он увидел свое отражение и улыбнулся. Темно-серый клюв, потерявший розовый оттенок от ношения тлеющих угольков, и перья вокруг тоже были закопчены. Левое крыло, красивое и ровное, было полной противоположностью правому – уродливому, некогда сломанному махалу, где безобразно, в разном порядке и в разные стороны росли перья, и многие ненужные приходилось выдергивать. На серопером животе виднеются несколько красных полос, говорящих о том, что эта сова принимала участие в битвах. На голове, на самой макушке, можно различить небольшой рубец, доставшийся Бриону от противника в какой-то давней схватке. Врачи говорили, что он не жилец: «Череп поврежден в очень хрупком месте, ну а если и выживет, то будет не в своем уме». Но Брион опроверг все догадки лекарей, выздоровел и продолжил жизнь заядлого бойца.
Налюбовавшись собой, вспоминая о прошлом, солдат направился к выходу. Он стал в проеме дупла и оглядел Га’Хуул. Все отдавало белизной и сиянием, и этот блеск снегу придавало солнце, которое еще не успело полностью скрыться. Именно на это время было назначено собрание выдающихся воинов на главной взлетной ветке. «Что могло стать причиной этого собрания? – Размышлял Брион. – Да и еще втайне от короля и королевы. Что-то моему желудку это не нравится». Солдат еще раз взглянул на Аллин, которую так любил, немного посмеялся над тем, в какой позе она спит: одно крыло, правое, опущено вниз, а голова покоится на пушистой грудке, улыбнулся и, сделав сильный взмах крыльями, взметнулся в небо. Добравшись до нужного места, проваливаясь в холодных нисходящих потоках и воздушных ямах, он опустился рядом со своими братьями по оружию.
- Мы рады тебя видеть, – пробасил Тиарнак, филин огромных размеров.
- Я никогда не игнорирую подобные мероприятия, – ответил Брион, что можно было считать приветствием.
Другие солдаты промолчали и только кивнули головой в знак уважения.
Вскоре к собравшимся присоединилось еще несколько птиц, таких же отборных воинов, проявивших себя на деле.
- Все в сборе. Теперь мы можем считать собрание открытым, – объявил филин.
В толпе сразу же проявилось оживление. Кто-то поднял крыло и произнес:
- По какому поводу мы здесь собрались?
- Это хороший вопрос, – отвечал Тиарнак. – Я вас тут собрал, но ответ на этот вопрос мы постараемся дать вместе.
- Тогда давайте уже начинать, – забурчала пятнистая нетерпеливая сова.
- Значит начинаем. В Серебристой Мгле, а если быть еще более точным, то на мысе Глаукса, образовалась новая банда. Но если верить данным, которые принесла разведка, то это, в общем, не совсем банда, а целая армия сов. Были зафиксированы нападения на разведывательные отряды и, что самое страшное, на учеников, вылетевших в море на учения. Это, несомненно, та «банда», или, как ее называют на Древе – «Глауксова шайка», с чем я категорически не согласен, ведь Глаукс – это прародитель всех сов, а не какой ни будь злодей. Возвращаюсь к делу. По догадкам, или все-таки предостережениям короля, они могут напасть на Великое Древо Га’Хуула, так как неумолимо увеличивают свое количество. Но и тут я тоже не согласен. На Великом Древе многочисленная армия отборных солдат, и нападать на нас… Нужно быть просто полным безумцем, чтобы даже думать о таком.
- А может они и есть безумцы? – Предположил кто-то из толпы.
Раздался смех, среди которого доносились и похвалы о хорошей шутке. Какой же это боец, когда он не умеет шутить? Юмор, как говорят бывалые вояки, помогает жить и выживать, так что если в стае перед боем пронесется соленая шутка про мокрогузок, или еще что-нибудь веселое, «капитан» сильно ругаться не будет, и тоже посмеется.
- Посмеялись, и хватит, – проговорил Тиарнак, – мы еще не кончили. У кого есть какие-то разумные мысли? Брион, поведай нам что-нибудь. Ты хоть еще и совсем молод, но успел многое увидеть в своей жизни.
Брион выступил вперед, поближе к Тиарнаку, и стал на небольшой вырост на ветке, чтоб его все видели. Он постукал когтями по коре, требуя тишины и внимания, набрал полную грудь воздуха и начал речь:
- Товарищи, я без церемоний и приветствий сразу же перехожу к делу, так как оно очень важное, и времени нам отведено мало. То, что только что вами было услышано, является правдой, горькой и неприятной. Предположение о том, что они безумцы, только без смеха, тоже справедливо. Они уже совершили большую ошибку, что собрались направлять свои силы против Великого Древа, и если нападения будут продолжаться, то их участь будет плачевной. Мы в любом случае должны искоренить это зло, беспощадно и безжалостно истребить. Другого выбора у нас нет. Они убивают наших братьев по крови, и теперь они должны понести за это наказание, мучительное и суровое. За такое не прощают и такое не понимают, какой бы веской причины для этих убийств бы не было. И мы, хотя и считаемся благородными совами Га’Хуула, должны пролить кровь и обеспечить спокойную жизнь нашим детям. Прошу обдумать мои слова и строго не судить – правда была и будет горькой, и нужно учиться ее воспринимать.
Брион спустился с возвышенности и занял свое место в аудитории. На его место взошел Тиарнак.
- Я с тобою полностью согласен, Брион. Я поддерживаю твою точку зрения, потому-что она сходится с моей. Но сходится ли у других она в этом месте? Товарищи, мы ждем ваших предложений, говорите же свое мнение, ведь для этого мы и собрались. И, как вы понимаете, время у нас ограничено, скоро наступит мрак, и Древо проснется. Мы не можем допустить того, чтоб информация об этом собрании дошла до короля с королевой. Вот я освобождаю место для следующего, кто хочет высказаться.
Филин спустился с нароста и стал сбоку, разглядывая толпу, выискивая глазами добровольца. Вояки переглянулись. Вот нашелся тот, у кого голова наполнена здравыми домыслами. Болотная сова с черными, как земля, и глянцевыми, как боевые когти, перьями, взошла на горб.
- Вот что я вам скажу, друзья, – начал солдат. – Мы все находимся по шею в погадках! Что эта «Глауксова шайка» думает о себе, а!? Мы – стражи Га’Хуула, мы должны натянуть на лапы боевые когти, взмахнуть крыльями и показать злодеям, кто тут хозяин! – Вскипела сова. – Так почему же мы все еще сидим здесь? Давайте полетим туда, в Серебристую Мглу, на мыс Глаукса, и покрошим этих мерзавцев в молочниковый суп! Мы с вами справимся, больше сов и не нужно. И когда мы вернемся к королю с головами бандитов, он наградит нас наивысшими званиями, какие только существуют на Великом Древе! Кто думает так же?!
Толпа зашумела. Все были заинтригованы речью совы, которая владела врожденным искусством ораторства. Все уже были согласны с предложением болотной совы, и особенно их заинтересовала награда. Тут на смену оратору торопливо подлетел Брион, потеснил его и начал говорить:
- Вы сейчас ведете себя совсем не как благородные совы! Опомнитесь, бойцы! – Закричал вояка. – Вы опозорите свое благородное имя и опозорите весь Га’Хуул, если согласитесь на это. Вы упадете в глазах короля, а не возвыситесь и получите награду! Разве добрые дела совершаются только ради награды? Разве бойцы идут в бой только ради славы, воспоминаний и шрамов? Нет! Подвиги совершаются только для того, чтобы была спокойна жизнь, чтоб в ней были радость и тепло, чтоб была любовь, а не только кровопролитные битвы и враждование. Солдат только для того и существует, чтоб порождать добро. А тот, кто порождает зло, вовсе не солдат - он просто подлец, который из всего ищет выгоду, состоящую из подвластных земель, славы и рабов…
Оживление тут же затихло. Наступила минута молчания, во время которой солдаты обдумывали, уже по серьезному и с особым вниманием предложение болотной совы, и то, как они, как совы, не имеющие своего личного мнения, тут же согласились на эту нелепость, на содеяние которой вели только воображаемые награды и большая слава. Сам же оратор, втянув шею и утопив голову в перьях, тихо поплел на свое место, тоже обдумывая речь, сказанную им. Но это говорил не он, а его желудок, наполненный только жгучим патриотизмом, но никак не мечтами о славе или наградах. Он по-настоящему хочет помочь, и в этот раз, несомненно, дал себе слово, что больше язык никогда не опередит его мысли. Филин сменил Бриона, который тоже направился в толпу благородных вояк и патриотов, многие из которых привыкли делать, а потом только думать.
- Как вы видите, Брион снова оказался прав. Мы должны следовать всем законам, но и при надобности нарушать их, главное чтоб это пошло на благо. Вот таким образом и появляются новые законы. Но наша главная цель – это не создать новые строки для законопослушных, а уничтожить новое зло, ставшее большой преградой на пути добра, взаимопонимания и любви. И уничтожить его нужно любым разумным способом и с минимальными потерями в рядах стражей. Мы все сообщим королю, что мы знаем и что думаем. Довольно обсуждать благородные дела втайне от Борон - он наш предводитель, и мы не должны от него ничего скрывать. Товарищи! Когда придет время, мы наденем боевые когти, взметнемся в небо и дадим врагу отпор! – Патриотически заявил Тиарнак, время от времени взмахивая крыльями. – А сейчас, друзья, нам остается только ждать, считать время, которое движется так медленно и так быстро.

3
Уже совсем стемнело. На Древе проснулись совы и начали кружить в морозном воздухе, чтоб окончательно проснуться. Первым делом птицы летели в обеденный зал, чтоб наполнить пустые желудки после короткого дня. Оттуда уже тянуло ароматным запахом молочникового супа.
Собрание подошло к концу, и совы немедля разлетелись в разные стороны, чтоб не вызывать заранее лишних подозрений. Раньше времени им помехи не нужны. Брион направился в дупло, где его уже, наверное, заждалась Аллин. Он скакнул в проем и тепло улыбнулся. Аллин все еще спала, наслаждаясь теплой ночью, в отличие от прошлой – холодной, ветреной и снежной, бессонной и кошмарной для жителей этого дупла. Брион остановился около возлюбленной и стал любоваться ее красой. Да, по его мнению, она самая красивая сова на всем Великом Древе, нет, во всем мире! Она такая добрая, нежная и преданная.
Вояка не один раз слышал, что пересыпание вредит здоровью, и поэтому решил разбудить спящую красавицу. Он поднес клюв к ее уху и тихо прошептал:
- Вставай… - Мелодично протягивал каждую гласную букву.
Сова, почувствовав вибрацию в ушах, нехотя расцепила склеившиеся веки. Перед глазами стоял ее вояка, такой же потрепанный, с уродливым правым крылом и как всегда бодрый, с добрым, улыбающимся взглядом, скрывающимся под суровыми очертаниями. Аллин потянулась, выпрямила занемевшие лапы и тряхнула крыльями, покрутила головой и провела правым крылом по телу солдата. Ему нужно смягчиться, расслабить как обычно напряженные мышцы, опустить пониже гордый клюв и свесить крылья, туго поджатые к бокам. Брион протянул улыбку, сделал шаг и прижался к жене, которая только этого и ждала.
- Привет, – прошептала сонная птица.
- Как спалось? – Поинтересовался муж.
- Это был самый прекрасный зимний день в моей жизни, – зевая ответила Аллин.
- Я это заметил, – улыбнувшись, проговорил солдат. Он не стал расспрашивать о тех снах, которые заставляли ее вздрагивать. Ему хватило одного ответа, что «это был самый лучший зимний день».
Брион протянул клюв пониже и начал чистить возлюбленной перья, от чего она получала большое удовольствие. Вояка повторяет это из ночи в ночь, как только Аллин просыпается. Это уже стало семейной традицией: сперва привести друг друга в порядок, чтоб каждое перышко аж блестело, и не было ни одной лишней пушинки, и потом уже заниматься другими делами: походами в гости, что было не самым любимым делом семьи, прогулками, охотой, которая прекращается с наступлением холодов и сменяется посещением «стряпальни», как любит называть столовую Брион.
Аллин настояла на том, что нужно выщипать все ненужные перья с правого крыла, которые растут криво и портят всю красоту стройного совиного телосложения. Вояка нехотя протянул махало жене, чтоб та сделала свое дело. Хотя это и было немного больно, или все же неприятно, Брион молчал, как шпион на допросе, не издавая ни единого писка.
- Больно? – Поинтересовалась Аллин.
Брион без раздумий тут же ответил:
- Для солдата нет такого понятия, как «боль».
Заботливая жена улыбнулась и продолжила:
- А какие же есть понятия?
- Есть понятия «честь», «благородность», «ненависть», «преданность» и многие другие.
- А «любовь» есть?
Вояка задумался. Он повернул голову и устремил взгляд на боевые когти.
- Любовь? Любовь к жизни и…
- И?
Брион повернулся к Аллин, встретил ее нежный взгляд и увидел свое отражение в широких зрачках.
- Любовь к тебе… - Подумав, ответил он.
Вот дело было кончено, и крыло солдата совершенно преобразилось, стало почти таким же красивым и аккуратным, как и левое.
- Спасибо, теперь это больше похоже на крыло, - благодарил Брион жену, которая наконец-то встала с яйца и умостилась в проеме, любуясь красивым видом, какой может быть только с этой высоты. Все-таки зима тоже хороша, по-своему приятна, если только выбросить из головы холодные, свистящие в ушах ветры, метели и снежные заверюхи. А снег – он придает местности красивые цвета, цвета чистоты и доброты, беззаботности и конечно же веселья, без которого невозможно обойтись в период белого дождя. Малышня весь день резвится, засыпая друг друга снегом, и поэтому снаружи все время доносятся радостные возгласы, невнятный детский лепет и звонкий смех.
- Дорогой, а ты никогда не хотел заняться чем–нибудь другим? Ну, кроме военного дела.
Брион, пытливо разглядывающий боевые когти, манящие серебристым блеском, повторяющие снова и снова: «одень нас, одень», оторвался от любимого занятия и занял место возле жены.
- Почему ты молчишь, Брион?
Вояка тяжело вздохнул.
- Оружие меня тянет с самого детства, особенно этот переливающийся блеск, искаженное отражение твоего лицевого диска на торце отполированного металла, звон, который служит мне колыбельной далеко от дома, заменяет песню мадам Плонк. Оружие есть моим лучшим другом в бою, неоднократно спасающим мою жизнь.
Рассказчик остановился, желая выслушать мнение Аллин. Но она молчала, ожидая продолжения.
- Но потом я встретил тебя. У тебя внутри есть какой-то магнит, постоянно тянущий меня к тебе. И во снах я перестал видеть победоносные героические битвы в свете луны – мне начала сниться ты, в то время еще совсем молодая и наивная, чуть ли не совенок. Я перестал думать о своим исковерканном отражении в глянце боевых когтей - я начал мечтать о четком отражении своего лица в твоих блестящих глазах. В битвах меня уже спасало не оружие, а мысли о тебе. И в одном из таких сражений я понял, что люблю тебя.
Аллин подвинулась ближе к мужу и потерлась головой о неправильные крыльевые перья, выражая этим всю свою любовь.
- Брион, - еле слышно говорила она, - так займись же чем-нибудь другим, только чтоб это не было связанно с войной и кровопролитием. Ради меня, Брион, и ради нашего птенца, которому нужен отец, - умоляла птица.
Солдат понял смысл этих слов. Все же Аллин права - ребенку нужен отец и нужна мать, ему нужна полноценная семья, любовь и тепло, внимание и забота. А если Брион вдруг падет на какой ни будь из битв? Он ведь сам знает, каково это, расти сиротой. Он рос без отца и без матери, не чувствовал то семейное тепло, как другие. И это воспитало его замкнутым и суровым, о чем он ни капли не жалеет, ведь из него вышел удачливый благородный воин, несущий победу и добро. Но Брион не мог позволить, чтоб его ребенок на себе ощущал недостачу в семье, и Аллин, она ведь тоже…
Брион уже похоронил себя в мыслях, но ведь в реальности он жив! Слишком рано думать о Глауморе, нужно задумываться о будущем и не совершать непоправимых ошибок.
- Аллин, я обещаю, что брошу все это в кузнечный горн. Но есть еще одно незавершенное дело, и я уверен, оно того стоит, чтоб рискнуть.
- Рискнуть мною и рискнуть не появившимся на свет младенцем? – Со слезами проговорила Аллин, надеясь переубедить заядлого воина.
- Рискнуть ради спокойной и счастливой жизни, чтоб нам всем было хорошо. Аллин, я обещаю тебе, что все будет хорошо. И потом мы заживем спокойной жизнью, забудем о разлуках и будем счастливы. Будем воспитывать малыша и каждую ночь слушать его веселый и звонкий смех.
Аллин еще сильнее прижалась к любимому, чтоб чувствовать спокойное биение его сердца, чтоб перенять у него частичку той уверенности, что дает воину веру и силу. Она утопила клюв мохнатой шее Бриона и тихо заплакала солеными, горячими слезами, которые обжигали тело солдата. Брион хотел ее успокоить, и поэтому начал разговор на серьезную тему, связанную с войной и событиями, происходящими в настоящее время.
- Ты слышала о нападении на клювы? – Начал солдат.
Аллин немного успокоилась, слезы перестали капать, и она не спеша вытянула клюв наружу. Перья вокруг ее глаз были мокрыми от слез, медленно стекающих вниз.
- Не стоит плакать, любимая, это не изменит ход дела, - успокаивающе прошептал Брион.
- Ты прав, но это помогает успокоиться. Но ты об этом судить не можешь, ведь ты никогда не плачешь, - осветилась сова улыбкой.
- Нет, я плачу, но только в душе, про себя, чтоб никто не видел и не слышал. Чтоб не подумали, что я слаб.
Аллин, немного помолчав, продолжила:
- Ты говорил о нападении на отряды, клювы. Да, я слышала об этом. Это, наверное, совы, не имеющие сердца, убивающие еще не выросших сов. Они бездушны! Не понимаю, как на такое можно пойти.
- Вот именно этим сейчас мы и занимаемся. По докладам разведки, они расположились в Серебристой Мгле, на мысе Глаукса…
- И поэтому зовутся «Глауксовой бандой» - перебила Аллин мужа.
- Именно так. Есть догадки, что они хотят совершить налет на Древо Га’Хуула, и эта армия ежедневно увеличивается в количестве свирепых солдат. Дорогая, как только мы их истребим, я выброшу боевые когтя из нашего дупла, и мы заживем спокойно.
Аллин задумалась.
- И сколько осталось времени до нападения?
- Они до нас не долетят. Мы их уничтожим до того, как они покинут границы Серебристой Мглы. И времени осталось совсем немного.
- Быстрее бы уже это все прошло…
- Аллин, тебе стоит хорошенько отдохнуть, прошвырнуться на свежем воздухе, набраться сил в обеденном зале, и, если мой нюх мне не изменяет, у них там как всегда молочниковый чай, суп, и булочки, которых уже очень давно не было.
- Но я не могу бросить яйцо!
- У него есть отец, который может о нем позаботится и не даст замерзнуть. И если ты позволишь, я сейчас же займусь этим.
Аллин с доброй улыбкой кивнула головой, одобряя предложение.
- Я ненадолго, - сказала она. – Только ты его не бросай, - учила сипуха.
- Можешь не спешить, я справлюсь.
Брион умостился на яйце, а Аллин, взмахнув крыльями, вспорхнула в небо.

Балов Богдан Александрович

19.04.2011г.

Продолжение следует...

Герой. Часть 1

 

Смотрите также
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Реклама

Используйте только лучшие стоковые изображения и видео в своей работе!



Зарабатывайте и творите без ограничений!