Карнавал. Часть I - Предназначение.


    “…Чудовищная находка была обнаружена этим утром в Лефортовском парке. Внимание, следующие кадры могут показаться шокирующими; настоятельно просим вас убрать детей от телеэкранов. Убийство поражает своей бесчеловечной жестокостью: обнаженное тело подростка с раздробленным черепом, в который были вставлены инородные тела, и вырезанным оккультным символом на мягких тканях, было найдено вмерзшим в пруд на территории парка.

    По информации источника в правоохранительных органах, останки обнаружил охранник парка во время утреннего обхода, незамедлительно сообщивший о находке в полицию.

    На берегу пруда была обнаружена предполагаемая одежда пострадавшего: пальто цвета хаки, джинсы и рыжие ботинки.

    По факту обнаружения останков проводится проверка. Мобильный телефон, найденный на месте преступления, передан для изучения следствию, что должно пролить свет на личность пострадавшего…”

    ***

    7.01.2013
    4:20

    Все-таки не стоило д****ть перед впиской; который раз убеждаюсь, под***** – день будет х*****. Е*** рот, как же дое**** меня все это, каждый, б****, раз одно и то же: дол***** собираются, дол***** бухают, дол***** е****я, а я как сторонний наблюдатель стою и сосу х**. Метафорически.

    Вот и сейчас, собрались, значит, бухнуть. Дол**** Ваня, обещавший устроить “ох*****ю вписку” и “вписать до*** телок”, вписал 5 чуваков, включая меня, на 2 телок, у одной из которых есть парень. Конец немного предсказуем: двое чуваков уже валяются по углам е*****и в блювоте, ужранные, мягко говоря, в хлам; один тип – Артур, такой отличник, которому просто общаться с людьми за пределами учебного заведения в новинку, просидевший большую часть сознательной жизни на лурке, сидит на полу около кресла-кровати и бухает в соло водку с горла, как бы “общаясь” с занятой шкурой, но наделе просто бросая унылые односложные фразы; сама же шкура занята его соседом, расположившим руки в непосредственной близости от ее вульвы и ануса; надо сказать, слегка прикрытых платьем длины мини и обспермленными трусами типа танга (она светит ими почти всю вписку, а сперма – засохшая, в виде пятен, ну); “мы просто хорошие друзья и давно не виделись”, и теперь он на кресле, а она на его коленях, сидят и по-дружески беседуют; сам же Ваня беспардонно клеит вторую – ламповую няшу-стесняшу; а я лежу на чешской софе 80х, вместо одной из ножек которой находится стопка книг по философии Древней Греции и высшей математики, в центре этой вакханалии. И к тому же, от безысходности пишу в дневник. Ну, п*****.

    Е***** сука. Сколько раз я ей помогал в школе!? Сколько, сука, раз я ей помогал в дороге до дома!? Я даже, б****, держал ее за волосы, когда она рыгала в е***** ведро, которое я и принес! Я уже год провожаю ее домой. И что выходит?

    Около получаса назад, после того, как ей стало плохо, и ее организм пожелал очиститься, я заметил, что она сидит одна в углу за столом и льет себе водку. Она спалила мой взгляд, но в ответ на достаточно кривую улыбку начала стесняться и поспешно убрала водяру и стопарь. Было трудно, но я все же собрал всю решимость в кулак и подсел к ней.

    - Слушай, как тебе вообще эта движуха?
    - Нормально.
    - Мм.

    Я не знал, что сказать. Мысли путались. Точнее говоря, их попросту не было; в пустой голове лишь повторялась фраза “б-же, какая же у нее жопа, вот бы лизнуть”. Очень медленно на ум приходили лишь вопросы вида “как тебе метель за окном?”, “че, как учеба? какие экзамены сдаешь?” и “как дела?”. Мы молчали пару минут, пока я не выдавил: “Слушай, ты же далеко живешь, как собираешься домой добираться? В смысле, вечеринка, судя по всему, подходит к концу, а общественный транспорт в это время еще не ходит.” На что она ответила, что останется тут и дождется первых троллейбуса/трамвая. Ясно.

    Я был уверен, что она только и хочет, чтобы я стянул с нее трусики, и ждал ее признания в этом. Через пару минут мне приспичило пос****, пришлось отойти, а как я вернулся, так увидел, что она сидит в объятиях Вани и смеется с его фраз, нашептываемых на ухо. Угрюмый, я лег на софу, под аккомпанемент поставленного на репит Артуром трека Пахома “Жизнь – веселый карнавал”.

    Е*****я, конечно, хотелось дико, а подкатывать к “занятой” телке желания особо не было. Все-таки на месте ее парня я бы огорчился, если бы какой-то левый тип вы**** ее по-пьяни. Оставался единственный выход – тихо посасывать свое пиво, под мэш-ап психоделического саунда и монотонного специального репортажа НТВ об очередной жертве маньяка, “держащего всю Москву в страхе”. Лол.

    Опа! Этот дол**** ведет ее в совмещенный санузел. По пути они оба улыбаются и хихикают. Е****й рот. Он же сам говорил, что она толстая и стремная. Потом, небось, будет оправдываться, мол, всего лишь хотелось трахаться.

    Как же я устал. Почему все хорошее всегда происходит с уе*****, а на нормальных типов всем по***? Мм? Уж сколько мне говорили (не только мама, естественно), что у меня талант к писательству или поэзии, что внешность годная, а юмор доставляет, но все без толку: я пробовал читать рэп – fail; пробовал откликаться на вакансию модели – мимо; пошел в е****й КВН в этом вашем универе – выперли; я даже писал разные рассказы и фанфики в ЖЖ и соответствующие сайты – обо*****. В чем ваша проблема? В чем моя проблема? Почему телкам я безразличен, раз такой “милый” и “забавный”?

    Может дело в имени? Динэр. Да, родители изрядно изъе******* с ним. “Дитя новой эры”. Вот, что оно значит. Это кажется очевидным, но следует сказать, что именно отец мне так подсобил. Совковая мразь. Из-за этого имени меня до 10-го класса п******, пока дол***** не отсеялись, а из нормальных людей не сделали новый класс. Сука, “ты же Достоевский”, б****, “не можешь зарамсить – садани по е**** топором, гы-гы-гы,” и все эти его “ты должен быть войном!” и “вот это ты в советской армии не служил, там бы тебя научили сначала стрелять, потом разбираться… задали мы тогда лабусам… ну а х*** они отделялись? их за язык никто не тянул, мы им просто не разрешили.” Он думает, что такой ох********й, что чего-то добился, но нет никакой чести в том, чтобы в 42 года жить со своей большой семьей в общаге и каждый вечер напиваться до, в прямом смысле, ус*****, гадя под себя. Нет чести в том, чтоб, как герой скетча, орать на телевизор, пытаясь показать ему свои ох***** обширные познания. Нет чести в том, чтобы требовать от ребенка одного, но воспитывать его в совершенно ином ключе.

    И вот, возвращаясь в начало, я здесь. Я всегда считал, что нет никаких оснований того, чтобы верить в Б-га, но, смотря на весь п****ц, что происходит, с трудом представляется, что за ним ничто не стоит. Во всех происходящих событиях можно углядеть некую закономерность, сюжет, что ли. С той же песней Пахома… Совпадение? Не думаю. Хотелось бы верить, что сейчас я страдаю лишь для того, чтобы в будущем стать счастливым. Популярным, богатым.

    Да. Не могут же все мои усилия пропасть даром!? Я обязан после себя оставить наследие. Хотя бы дневник... Большинство людей даже не задумывается об этом. Проживают, как ни в чем не бывало, дни сурка и изображают счастье. Но, что останется после тебя? Дети-дауны и долг по ипотеке? Спасибо, но этот дивный новый мир мне не приносит радости…

    ***

    Пока Динэр писал, его все больше и больше охватывало чувство собственной важности; он возвышался в своих же глазах и буквально начинал ощущать, что вскоре с ним произойдет нечто важное, эпохальное. Если бы кто-то в тот момент обратил на него внимание, то заметил бы, как он тихо нашептывает сам себе под нос: “Да, я должен. Я знаю. Я должен это сделать. Надо. Сейчас…”

    Резким движением, аж в глазах помутнело, а алкоголь поспешил к горлу, он встал с кровати и одним шагом пересек комнату, чтобы поскорее накинуть на плечи свой бушлат цвета известкового дуба и, как в автомобиль, запрыгнуть в апельсиновые хайкеры, припаркованные подле входной двери. По пути Динэр нечленораздельно рявкнул что-то типа: “Все, давайте. Пока всем.”

    ***

    Да, Москва никогда не спит, не смыкает глаза и на минуту, оттого так странно видеть эту студентку-тусовщицу ослепшей, с катарактой, застлавшей оба хрусталика, когда она в бессилии пытается проморгаться, но вынуждена сомкнуть глаза на века. Да, она умирает. Она умирает, как грязная шлюха, от передоза дохнущая на члене нового ё****. Теплота постепенно рассеивается, а утробу, как и полагается, наводняют опарыши.

    Этих людей не стоило бы спасать, даже если бы это и было возможно. Безусловно, не все они виноваты, но, согласитесь, ведь никто и никогда не думает о спасении микрофлоры, когда человека пожирают метастазы.

    Бог покинул нас; оставил умирать. Увидев весь этот разврат, он предпочел застрелиться, чем нести ответственность за свою ошибку. Как же я его понимаю…

    Я стоял поодаль главной тропы в Лефортовском парке, под сенью деревьев, схвативших по пригоршни снега в каждую ветку, в ожидании новой бактерии. Это место – один из немногих очагов здоровья, а значит оно притягивает заблудших и полых, которых я одаряю прощением. Освобождением. Это мой дозор. И он, воспитанный жизнью и честью, закончится лишь с моей кончиной.

    Холод не просто пронизывал насквозь, он будто наматывался на каждую элементарную частицу тела; окутывал все пространство и время; будто дробил каждый атом молотом. Тренч из прорезиненного хлопка, впопыхах накинутый на рясу, даже и не пытался согревать. Он и не должен был, по сути: мороз отрезвляет.

    Его можно было бы заметить за километр, даже в этих фонтанирующих брызгах метели. Тихий огонёк души, мечущийся посреди великанской зимы. Вьюга рвала глотку в попытке задуть его, но от того он лишь распалялся, вышагивая по млечному пути завихрений снежинок.

    Бредя, он что-то нашептывал, как древний перипатетик, размышлявший о жизни и смерти во время прогулки в саду. Наивный ребенок. Что ж, он получил бесценный урок. Экспериментальную проверку всех своих самых диких гипотез.

    Я сжал молоток, лежавший в пакете, крепче и устремился за ним, как только он прошел мимо. Мы прогуливались по плотине Венеры, когда он остановился и обернулся. “Судьба…” – успело вырваться из его поганых уст, пока голова не поздоровалась с инструментом. Он перелетел через ограду, рыбкой нырнув в пруд. К сожалению, давно уже заледеневший.

    Спустившись по склону у начала плотины, я стремительно подбежал к еще одухотворенному телу и принялся, что есть мочи бить молотком по лицу до состояния кровавой мацы. Слава Богу, брызги и ошметки не попали на рясу, ведь уже через пол часа меня ждала утренняя. Опыт не пропьешь. Удары с короткой амплитудой движения, но крайне высокой интенсивностью позволяют отбить мясо в два счета, придав ему необходимую консистенцию на французский манер. Хозяйке на заметку.

    На мгновение я отошел от бездыханной куклы, чтобы отломить от ближайшего дерева пару крепких веток, удостоенных чести предстать в роли рогов. Но это была лишь небольшая часть композиции, к построению которой я в спешке и приступил.

    Раздетый он походил на мешок: такой складчатый; безжизненный; бесформенный. Был бы он хотя бы в половину столь же легок. Чуть не надорвался, пока закидывал его ногами в прорубь, так любезно оставленную после себя моржами, но оно того стоило.

    В душе я осознавал, что забыл нечто, но никак не мог понять, что. Ответ, будто сам ангел нашептал. Из внутреннего кармана я достал охотничий нож, заблаговременно наточенный и подготовленный, так как я изначально рассчитывал ваять им (молоток как-то поднадоел, итак третий дозор подряд с ним), и вырезал на его обнаженной груди крест Святого Петра, который поспешил начинить снегом и льдом.

    Скорее всего, тело найдет сторож, совершающий утренний обход. Что ж, да будет так! Я не стремлюсь к анонимности. Люди должны узреть приход Сына Человеческого и вознестись из этой Богом забытой страны.

      Сайт автора

      Судьба, ирония, триллер, грязный реализм, бытовуха

     


     

    Смотрите также

    Информация

    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.

Стоит посмотреть
Новое


Развитие


Афиша


Подпишись!






Реклама

Используйте только лучшие стоковые изображения и видео в своей работе!



Зарабатывайте и творите без ограничений!